"Границы свободы"

Он несколько мгновений ждал звонка, поглядывая искоса на свой огромный тяжёлый рюкзак, что лежал на полу рядом со стулом. Когда все зашумели, он незаметно вышел из комнаты и вскоре покинул здание организации.

На улице со всех сторон стояла летняя жара. Ему дико захотелось мороженого, но он обещал доктору избавиться от этой пагубной привычки, поэтому достал из кармана пачку леденцов на палочке, зашуршал этикеткой и с облегчением забросил один из них в рот. Он любил, чтобы они были покрепче и окрашивали язык в разные цвета, поэтому предпочитал не задумываться из чего они были сделаны.

Размышлять о первом дне на новом месте не хотелось, поэтому он постарался вспомнить что-нибудь весёлое из общения с коллегами, но на ум приходили только разрозненные движения из «ТикТука» и обрывки мемов, которые после напряжённого трудового дня, были напрочь лишены всякого веселья и логики. Одна мысль несла его вперёд: «Он скоро будет дома!»

Борис жадно втянул сладость леденца, деловито выпустил изо рта облако цветной пыли и молча повернул за угол на одинокую тропинку. Он ходил этой дорогой множество раз, но теперь, когда прежняя жизнь осталась позади, тропинка казалось у́же, гаражи тусклей, а палисадники ещё более заброшенными. Тяжёлый рюкзак навалился на спину и придавил его ближе к земле. Борис схватился за лямки и прибавил шагу. «Он скоро будет дома!»

У самого конца тропинки стоял человек в жёлтой куртке. Не похоже, чтобы он был за одно с организаций. Любые цвета кроме чёрного и белого в её стенах были неприемлемы. Конечно, за стенами организации Борис мог снова надеть свои кричащие шорты и громогласную футболку, но он боялся, что старшие коллеги его не поймут.

Поравнявшись с незнакомцем, он задрал светловолосую голову повыше и вскользь поздоровался:- Здраст-е!- Привет, - озадаченно оторвал незнакомец взгляд от смартфона, окинул белую рубашку и чёрные брюки Бориса беглым взглядом, и тут же снова вернулся в свой смартфон что-то записывать.

Борис сам не понял, почему поздоровался, но так идти среди угрюмых высоких гаражей было спокойней.

Первый учебный день был позади. С прошлой жизнью было покончено раз и навсегда. И он твёрдо для себя решил: дороги назад нет. В конце концов, «школа была не такой страшной и нудной, как жаловались ребята во дворе». Он сошёл на асфальт и заметил в стороне высокую стену плетёной железной сетки, как та, что была вокруг огорода его дедушки.

«Как странно», - подумал он, шагая вдоль железного забора. "Как будто мой детский сад".

На каждом шаге его взгляд то и дело проваливался сквозь пустые квадраты в заборе и падал на знакомые очертания дорожек, на пыльно-красное здание, на сгорбленные де́ревца шелкови́цы, и Боря не мог поверить глазам. Это и правда был его детский сад. Он даже узнал во дворе некоторых ребят, что были на год-два младше него.

Это было давно, какие-то четыре месяца назад, но он всё ещё помнил, как носился по этим каменным дорожкам из квадратных плиток, как копался с друзьями в деревянной песочнице и прятался вот за теми кустами волчьей ягоды, когда играл в прятки. А вот там были беседки, откуда нянечки наблюдали за ним и остальными детьми. Это были дни свободы и раздолья, не ограниченные ничем.

Одного он не мог вспомнить, чтобы его радостные воспоминания о садике были окружены этим странным высоким забором. Вряд ли он был тут всегда. Но если был, как он мог его не замечать.

Боря огорошено подошёл к изгороди и просунул пальцы сквозь железные ромбы – ограда была твёрдой. Он чувствовал это клеточками своей кожи.

Ребята, что играли в футбол с фиолетовым резиновым мячом на той стороне железной стены, заметили его. Когда-то он тоже был таким беспечным, но теперь их разделяла целая жизнь.

- Давай с нами! – помахали дети с той стороны решётки. – Да, идём играть! – весело кричали они.Но теперь он стал совсем другим человеком – он был школьником.- Не могу? – коротко ответил он.- Почему? Давай!Он хотел сказать про забор, который отделял их друг от друга, но побоялся, что они сочтут его сумасшедшим. Вдруг с той стороны забор невидим. Быть может, эта преграда была здесь всегда, а он её не замечал. В любом случае, они будут над ним смеяться. Поэтому он соврал:- Мне надо делать уроки, - хотя в школе ничего не задали в первый день учёбы.- Гол!!! – закричал мальчишка в панамке. – Ура!- Так не честно, – закричали другие. И ребята снова отвлеклись на игру.

Боре стало грустно. Как он мог раньше не замечать, что всё это время он рос окружённый сеткой, словно животное в загоне? Он должен был слушать нянечек, кушать то, что ему принесут, спать посреди дня и не кричать в "Тихий час". Как он мог быть так ограничен, ведь он чувствовал столько свободы? Как он мог быть так слеп и не понимать, что всё это время он был в «тюрьме».

А теперь, с этой стороны забора, был ли он свободен? С огромным портфелем за плечами, в одежде, которая знает только два цвета, с уроками, которые нужно сдавать в короткие сроки, с учениками и учителями, у которых своё на уме…

Он даже задумался был ли этот забор лишь вокруг детского садика, или же он вырос по всему миру и отделял его от всего, кем он был раньше; от всего, чего ему хотелось в этой жизни; от всего, что всё ещё трепетало и томилось где-то на дне его сокровенной души…

Голова шла кругом. Он сжал твёрдую металлическую решётку ладонями, приходя в себя, чувствуя пальцами её холод. Борис оттолкнулся ладонями от ограды и вернулся на тропинку.

Желая отвлечься, он достал из упаковки ещё один токсичный леденец на палочке, бросил в рот и жадно втянул его сладость, выпустил в воздух облако цветной пыли, и, ускорив шаг, побрёл домой!